Бани и Ветряная команда

На холме стояла старая мельница, которая качала воду в сад. Обычно её лопасти махали всем проходящим, будто четыре огромные ладони. Но утром они замерли, и по канавкам перестала бежать вода. Бани сразу объявил: «Я починю!» Он толкнул лопасть — не двигается. Потянул верёвку — ведро застряло. Раскрыл схему — ветер тут же завернул её ему на морду. Через десять минут Бани одновременно держал ключ, верёвку, бумагу и собственный хвост, чтобы тот снова ни за что не зацепился. Мельница скрипнула так выразительно, словно сказала: «Очень впечатляет. Но воды всё ещё нет».

На холм поднялась инженерка Выдра и привела троих соседей. Сорока могла разглядеть сверху даже потерянную гайку. Крот замечал, что происходит у самого основания. Бобр знал дерево и сразу слышал, где оно треснуло. «А что умею я?» — спросил Бани, которому вдруг показалось, что все полезные таланты уже разобрали. Выдра посмотрела, как он подхватил рассыпавшиеся инструменты и подал Кроту фонарик. «Ты хорошо замечаешь, кому и что сейчас нужно. Это тоже работа». Бани удивился: оказывается, в команде не обязательно быть самым главным мастером, чтобы быть важным.

Первые две минуты новая команда звучала хуже сломанной мельницы. «Канат!» — кричала Сорока. «Опора!» — гудел Крот из ямы. «Доска!» — стучал Бобр. Бани пытался слушать всех и в итоге записал на схеме: «канатная опорная доска?» Тогда он поставил пустое ведро в центр. Говорить мог тот, у кого оно в лапах. Сорока рассказала про узел наверху, Крот — про наклонённый столб, Бобр — про тонкую трещину. Когда ведро дошло до Бани, он сказал: «Похоже, у нас не одна поломка, а несколько маленьких, которые мешают друг другу». И всем сразу стало понятнее.

Работу разделили. Сорока распутывала канат сверху, Крот укреплял грунт, Бобр менял треснувшую накладку. Бани держал детали, подавал инструменты и вслух отмечал, что уже готово. Один раз он по привычке полез помогать Бобру с молотком. «Спасибо, — сказал Бобр. — Но сейчас мне удобнее самому. Лучше принеси короткую планку». Бани не обиделся и принёс именно короткую. Потом Крот попросил придержать фонарь — Бани придержал фонарь, а не стал копать вместо Крота. День вдруг пошёл быстрее, потому что никто не перетягивал чужую работу к себе.

Наконец лопасти закрутились. Все закричали «ура!», но ведро с водой поднялось боком, ударилось о край и вылило всё прямо на Бани. На холме повисла тишина. С кончика его уха капала вода. «Ну, зато я теперь полил одну собаку», — сказал Бани, и команда расхохоталась. Потом они не стали искать виноватого. Сорока заметила, что канат идёт по неправильному желобку, Крот подтвердил, что снизу его тянет в сторону, а Бобр показал на схеме нужную дорожку. Первая попытка оказалась не провалом, а очень мокрой подсказкой.

На второй попытке Бани встал у канавки, куда должна была пойти вода. Выдра подняла лапу: «Готовы?» Сорока проверила узел, Крот — опору, Бобр — лопасть. Бани повторил: «Канат свободен. Ведро прямо. Канавка открыта». Лопасти поймали ветер. Ведро поднялось без рывка, перевернулось в жёлоб, и тонкая струйка побежала вниз по холму. Она разделилась на три ручейка и дошла до грядок. В саду один за другим поднялись поникшие листья, словно кто-то невидимый шёл между рядами и расправлял их.

Выдра попросила каждого назвать, что он сделал сам и без чего не получилось бы всё остальное. «Я распутала канат, но без укреплённой опоры он снова бы застрял», — сказала Сорока. «Я укрепил опору, но не увидел бы трещину сверху», — признал Крот. Бобр похлопал по новой накладке: «А мне нужен был тот, кто всё это время подавал детали и не давал нам забыть готовые шаги». Бани посмотрел на свои мокрые лапы. Ему нравилось, что в результате нельзя было провести линию и сказать: вот здесь кончается работа одного и начинается работа другого. Вода текла только потому, что всё соединилось.

На прощание Выдра дала Бани маленькую шестерёнку с пятью зубцами. «Почему пять? Нас же было больше», — удивился он. «Считай не героев, а привычки: слушать, говорить по очереди, делить работу, проверять вместе и благодарить». Бани покрутил шестерёнку. Один зубец ничего не мог, зато вместе они цеплялись за следующий круг и передавали движение дальше. Вечером ветер снова поднялся над холмом, мельница замахала лопастями, а из сада донеслось весёлое журчание. Бани решил, что это мельница говорит «спасибо» сразу всей команде — просто на своём водяном языке.