Бани и Художник теней

В Театре Теней готовились к вечернему спектаклю «Как маленькая лодка нашла большую луну». Фигурки стояли за белым экраном, зрители уже занимали места, а на полотне — ничего. Ни лодки, ни луны, ни даже знаменитого хвоста дракона. Художница Летучая Мышь носилась вверх ногами под потолком и повторяла: «Тени объявили забастовку!» Бани заглянул за экран. Все фигурки были на месте, зато фонарь светил в боковую стену, где тень огромного чайника выглядела очень довольной собой. «Кажется, тени не бастуют. Они просто играют не на той сцене», — сказал Бани.

Мышь поставила фонарь позади фигурки лодки, а экран — перед ней. Сразу появился чёткий силуэт. «Три участника», — сказала она. «Свет, предмет и поверхность, куда падает тень». Бани заслонил фонарь лапой — лодка исчезла. Убрал лапу — вернулась. Потом он заменил картонную лодку прозрачной пластинкой, и тень почти растаяла. «Значит, свету важно, через что он проходит», — догадался Бани. Мышь выдала ему коробку с материалами и торжественно назначила «помощником главного тенепутателя», потому что должность художника теней, по её словам, звучала слишком обычно.

Бани приблизил лодку к фонарю — на экране она выросла почти до размеров корабля. Подвинул к экрану — стала маленькой и чёткой. Он попробовал сделать то же с фигуркой мыши, и та превратилась в гигантского крылатого монстра. Настоящая Мышь посмотрела на экран и важно сказала: «Наконец-то портрет подходящего масштаба». Бани зарисовал положения мелом на полу. Они обнаружили, что размер тени меняется не по настроению фигурки, а в зависимости от расстояния между источником света, предметом и экраном. Это знание сразу пригодилось: луну сделали большой, а лодку — маленькой, не вырезая новые декорации.

В коробке нашлись прозрачная плёнка, тонкая ткань и плотный картон. Плёнка почти не оставляла следа, ткань давала мягкое серое облачко, картон — тёмную чёткую тень. Бани наложил ткань на картон и получил туман над морем. Мышь добавила кусочек синей полупрозрачной бумаги, и фонарь превратил экран в сумеречное небо. «Получается, можно рисовать не краской, а тем, сколько света пропускает материал?» — спросил Бани. «И тем, где этот материал стоит», — ответила Мышь. Репетиция всё меньше походила на ремонт и всё больше — на создание нового спектакля.

Но потом помощник включил второй фонарь. На экране появились две лодки и две луны, а дракон получил четыре хвоста. Актёры в панике решили, что история внезапно стала вдвое длиннее. Бани выключил один фонарь — лишние тени пропали. Затем включил оба и поочерёдно закрывал каждый рукой. Так он понял, какая тень откуда приходит. Вместо того чтобы отказаться от второго света, Мышь поставила его сбоку и использовала двойную тень для сцены шторма. Теперь лодка будто качалась между волнами. «Проблема стала спецэффектом», — восхитился Бани. «Театр это любит», — сказала Мышь.

Перед началом спектакля облако закрыло луну, которая раньше добавляла на сцену мягкий свет из окна. Бани заметил изменение, но не испугался: они уже знали, что сценический фонарь может работать сам. Он немного повернул его, проверил силуэты и поднял занавес. На экране поплыла маленькая лодка, выросла огромная волна, потом показалась круглая луна. Дети в зале ахали в нужных местах, а один малыш пытался поймать тень ладошкой. Бани сидел за экраном и впервые видел спектакль одновременно с двух сторон: для зрителей — чудо, за кулисами — свет, картон и очень точное расположение.

Для финала у Мыши не хватало декорации ворот, через которые герои должны были вернуться домой. Бани встал перед фонарём, сложил лапы и повернул голову. Его большие уши на экране образовали две башни с аркой между ними. По залу прокатился смех и аплодисменты. Через «ворота Бани» прошли лодка, дракон и даже луна, хотя последней пришлось немного уменьшиться. Бани стоял неподвижно и едва сдерживал улыбку, чтобы башни не закачались. Он понял, что тень может рассказывать историю без слов — достаточно выбрать форму и правильно поставить свет.

После спектакля Мышь подарила Бани небольшую рамку с белой бумагой. «Домашний театр на одну лампу», — сказала она. Вечером Бани проверил всё ещё раз: лампа, фигурка, стена; ближе к свету — тень больше, ближе к стене — меньше и чётче. Потом он сделал из пальцев зайца, из ложки — башню, а из собственного уха — довольно убедительный парус. Перед сном Бани выключил лампу, и все тени исчезли. Раньше это показалось бы ему странным. Теперь он улыбнулся: тени не убежали. Просто без света им нечего было рисовать.